телефон 2270123

Добавьте мой сайт в закладки (нажмите Ctrl+D)

Фемида - богиня Правосудия

Адвокатский кабинет

Запись в книге

"ПРАВОСУДИЕ"

 

Путин на заседании Совета

Заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека 01.10.2015 17:15 Москва. Кремль.

Владимир Путин провёл заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека.


Тамара Георгиевна Морщакова: Уважаемый господин Президент!
Члены Совета часто обращают Ваше внимание на какие-нибудь ситуации, которые уже похожи на катастрофические. Но многие ситуации очевидно можно предупредить, и это тоже лежит в русле интересов Совета, как и в русле интересов всего общества. Я хочу говорить только об одной-единственной сегодня правовой проблеме. Она напрямую связана с тем вопросом, который в самом начале нашей встречи поставила Уполномоченный по правам человека, парламентский уполномоченный здесь. Она говорила о состоянии правосудия.
Российское правосудие, как и любое другое, здесь ничем не отличается, не может существовать вне той функции, которая в самом правосудии и на этапах, допустим, предваряющих правосудие по уголовным делам, осуществляет адвокатура и конкретно адвокат-защитник, как это предусмотрено российской Конституцией. Российская Конституция очень жёстко требует, чтобы по каждому уголовному делу практически с момента возникновения первых подозрений против лица работал профессионал, адвокат-защитник. Хочу обратить ваше внимание на масштаб этой проблемы. В 80 процентах случаев осуществление защиты по уголовным делам осуществляется адвокатами-защитниками по назначению, то есть теми, кто назначается органами расследования и судом, потому что сам нуждающийся в такой защите не может себе этого обеспечить. Даже если бы он сам не предпринимал никаких усилий, это государственная обязанность, ему должно быть обеспечено органами судопроизводства это право – иметь адвоката-защитника, а правосудие не может действовать в отсутствие этой фигуры.
Я специально так подчёркиваю значение этого совершенно правого обстоятельства и правового субъекта потому, что мы стоим, Россия стоит, на пороге реформы в этой сфере. Это очень важная реформа – реформа сферы правовой помощи гражданам, потому что без этой правовой помощи действительно доступ к правосудию не может быть обеспечен. Я передала Вам короткую бумагу по результатам той большой работы, которую Совет по правам человека проделал, изучая проблемы российской адвокатуры сейчас, в сегодняшнем дне. Там акцентируется внимание только на конкретных мерах, которые следует сейчас обсуждать, поскольку мы имеем планы, это правительственные планы, к концу года утвердить концепцию государственной программы развития адвокатуры в рамках государственной программы «Юстиция».
Я хочу обратить внимание на одно обстоятельство. Реформирование не может отрицать конституционные идеи обеспечения защиты в уголовном судопроизводстве через обязательное участие адвоката-защитника. Адвокатов недостаточно, хотя спрос на них тоже невелик. Для оказания помощи по широкому кругу дел планируется рост численности адвокатуры, и на данном этапе эта проблема будет решаться путём, я бы сказала, включения в состав адвокатуры тех юристов, которые в настоящее время на коммерческой основе обслуживают бизнес.
Но, говоря именно об уголовном судопроизводстве, я бы хотела подчеркнуть невозможность отрицания абсолютного конституционного права, которое сопровождает уголовное судопроизводство, на участие в каждом деле адвоката-защитника. Переход коммерческих юристов в состав членов адвокатуры и в корпус юристов может приветствоваться с разных сторон, кроме одной. Я не думаю, что при отсутствии таких же требований, какие имела в виду Конституция, когда она записывала это положение об обязательной защите по уголовным делам… К тем адвокатам, которые будут обретать свой статус, будучи на облегчённых условиях допущенными в членство в корпус адвокатов, должно исключаться осуществление ранее имевшими статус коммерческих посредников и представителей в осуществлении защиты по уголовным делам. Это проблема конституционная, потому что иной подход просто будет являться отступлением от требования не ухудшать уровень достигнутых нами гарантий, в частности, в уголовном судопроизводстве. И он будет, безусловно, ущемлять права тех, обязательная защита по уголовным делам для которых должна составлять заботу и обязанность государства.
С этой же позиции, с позиции соответствия реалий действия адвокатуры и регулирования процедур, в которых участвует в судопроизводстве адвокат и защитники, нужно говорить о том, что на самом деле они не составляют сейчас – об этом как раз Элла Александровна говорила – такой силы внутри участников судопроизводства, которое реально может противостоять государству. Да оно всегда имеет большие силы, это правда, именно поэтому оно призывает именно на другую сторону такого участника, как профессионал-юрист.
Но состязательные процедуры в действительности не осуществляются. При нынешнем уголовно-процессуальном регулировании всё, что может сделать адвокат-защитник по уголовному делу, находится полностью в сфере власти, в сфере решений органов, представляющих публичное обвинение. Ни одно ходатайство адвоката не будет удовлетворено, ни один материал, представляемый им, не будет приобщён к материалам уголовного дела, если на это не согласится другая сторона. Это показывает, что на самом деле процессуальные гарантии равноправия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве требуют существенного укрепления. При этом нужно сказать, что всё это существует на фоне реального ущемления многих прав и процессуальных, и социальных, которыми может и должен пользоваться адвокат-защитник.
Я говорю только об этой форме защиты сейчас. Потому что практика характеризуется тем, что адвокатов пытаются отстранить от осуществляемой ими защиты, если они кажутся мешающими, адвокатов стараются иметь в «карманном» статусе, это те адвокаты, которых всегда органы расследования привлекают для обязательного проведения этих следственных действий, которые без участия адвоката будут признаны ничтожными.
Адвокатов подвергают необоснованно, вопреки существующему иммунитету таким принудительным процессуальным мерам, как проведение у них обыска, изъятие у них документов, что прямо нарушает такой статус правового адвоката, который предполагает конфиденциальность всего того, что они делают по поручению своих клиентов в конкретном уголовном деле. Более того, адвокатов пытаются допрашивать как свидетелей по делам их клиентов и даже привлекать к уголовной ответственности, если они, аргументируя свою позицию защиты, приводят какие-то доводы, которые органам расследования кажутся либо клеветническими, либо оскорбительными.
В связи с этим я бы хотела остановить внимание на одной рекомендации, которую Совет по правам человека проголосовал как необходимое мероприятие в этой области для совершенствования законодательства по защите по уголовным делам. Это касается и других категорий дел тоже. Речь идёт о том, что у нас не установлена ответственность за противозаконное воспрепятствование профессиональной деятельности адвоката-защитника. Такая ответственность есть для журналистов, для представителей различных государственных структур, если им препятствуют в осуществлении их деятельности. Но такой ответственности нет для этой существенной правовой функции, которую осуществляет в государстве адвокат-защитник.
Повторяю ещё раз: я передала свои краткие предложения, которые, собственно, имеют некий перечень мероприятий, возможных в этой сфере. Но я хочу подчеркнуть в завершение только одно. Вами в своё время, в 2012 году, была правильно сформулирована задача, я постоянно цитирую это Ваше указание, если можно так сказать, а вообще – определение необходимого развития: надо разорвать обвинительную связку, которая существует между правоохранительными органами – прокуратурой, следствием – и судом. Разорвать эту связку без предоставления должного процессуального, социального, финансового статуса адвокату-защитнику невозможно. Поэтому я очень просила бы обратить внимание – может быть, Государственное правовое управление должно прежде всего это сделать, может быть, это заинтересует Вас лично как инициатора такого направления развития в сфере правосудия – рассмотреть возможность обсуждения и нахождения тех мер, которые необходимы для реализации такой задачи.
Спасибо.
В.Путин: Тамара Георгиевна, Ваша была бумага по поводу адвокатуры? Бумагу Вы мне передали.
Т.Морщакова: Я передала её.
В.Путин: Да, я её уже расписал Брычёвой с просьбой проработать и доложить. Вы знакомы хорошо, вместе с ними напрямую поработайте, ладно? А в целом идея, конечно, правильная. Только вопрос участия за счёт государства – это вопрос денег всегда, но в целом, конечно, Вы правы, и надо идти по этому пути.
Т.Морщакова: Спасибо.

Костанов Юрий Артёмович.
Ю.Костанов: Я, во-первых, не могу не поддержать Тамару Георгиевну Морщакову, потому что действительно нельзя допустить, во-первых, коммерциализации защиты, особенно по уголовным делам. Защита – это не место, где нужно вводить рыночные отношения. Мы не торгуем правосудием, мы защищаем людей, которые обвинены в совершении преступлений, мы должны добиться того, все мы должны добиться того, чтобы невиновные никогда не были осуждены. К сожалению, этого сегодня нет. Поэтому распространять чисто рыночные отношения тут нельзя. Повторяю, мы не должны торговать правосудием. Это первое.
Второе. Совершенно обоснована постановка вопроса об ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвокатов. Буквально вчера в «Московском комсомольце» опубликована изрядного размера заметка о том, что по уголовному делу по обвинению экс-президента Коми и всей компании вокруг него, они арестованы, не допускают вообще адвокатов к ним. Адвокатов, у которых есть соглашение на защиту этих людей. Я ни в коей мере не хочу ничего хорошего сказать об этих арестантах, я не знаю их лично. Ничего плохого тоже не могу сказать, они ещё не признаны преступниками, и если им сейчас грозит тяжелейшее наказание в связи с тяжестью преступления, то должны быть совершенно чёткие гарантии того, что здесь не будет судебной ошибки. Без нормальной защиты добиться этого невозможно. Тем не менее не допускают к ним. В следственный изолятор их не пускают без разрешения следователя, следователь отказывает им в разрешении, говорит, что у них есть адвокаты по назначению. Это неверно, противоречит конституционным принципам. На эту тему были высказывания Конституционного Суда. Никаких разрешений от следователя адвокат не должен никуда предъявлять.
Конституционный Суд совершенно чётко высказался на эту тему. Я сам туда ходил с соответствующей жалобой, Конституционный Суд меня поддержал. После этого Верховный Суд высказался точно так же: никаких разрешений ни от следователя, ни от суда. Единственный, кто меня должен допускать в процесс на защиту, – сам обвиняемый, он сам. Это и международная норма, и нашей Конституции. Он сам выбирает себе защитника. И если следователи ему навязывают кого-то, кого они нашли, то это, конечно, плохо. Практика показывает, что защита по назначению слишком часто оказывается слабой защитой, а то и вообще какой-то антизащитой. Это нехорошо.
Мы, адвокаты, с этим боремся. Если мы обнаруживаем такую ситуацию, что адвокат фактически начинает подыгрывать следователю, мы стараемся избавиться от этих людей из адвокатского сообщества. Но такое существует, и не всегда это становится известным, не всегда удаётся от этих людей избавиться. Нужно, видимо, соблюдать закон, и не более того. По закону я обязан предъявить на входе в изолятор удостоверение и ордер. Так по закону. И написано, что запрещено требовать ещё какие‑либо документы. Нет, меня не пускают, мне говорят: дай разрешение от следователя. Но ведь в Конституции написано, что каждый задержанный, обвиняемый имеет право пользоваться помощью защитника с момента задержания. Не с того момента, когда я разыщу следователя, – он, может, пошёл обедать. Я не должен ходить по столовым, по гостиницам, я не знаю, ещё куда, я не должен искать следователя. Момент моего появления не должен зависеть от следователя, от суда, от кого угодно ещё, тем более когда следователь начинает возражать и говорить: я не хочу этого адвоката. Понятно, им нужны слабые адвокаты, им нужны защитники, которые не защищают, не сопротивляются следователю.
То же самое можно сказать и о судах. Я неоднократно слышал от судей обвинения в том, что я подвергаю сомнению доказательства обвинения. Ну помилуйте, меня в суд для того и зовут, чтобы я проверил обвинение с точки зрения в том числе добросовестности, доброкачественности обвинительных доказательств. Мне говорят: нет. Вышестоящие суды поддерживают своих коллег снизу. Это плохо. Конечно, нужно восстановить, что ли. Есть решение Конституционного Суда, есть решение Верховного Суда – почему они не исполняются?
Первые несколько лет органы исполнения наказаний выполняли нормы закона, а потом нам стали заявлять: в УПК написано о допуске адвоката, хотя Конституционный Суд высказался в том смысле, что этот термин не имеет разрешительного значения, что он говорит только о моменте вступления адвоката в дело. Непреложная норма, подтверждённая Конституционным Судом. А мне опять начинают, несколько лет прошло, они опять начали не пускать никого, даже по прецедентным делам, вроде дела Гайзера и компании. Это безобразие. У меня есть вот такая папка переписки с Минюстом на эту тему. Но ведь там выше директора Федеральной службы исполнения наказаний дойти невозможно. Если раньше, при прежних министрах, мне удавалось получить ответы от Министра юстиции, то сегодня это невозможно. Вот директор, я на него жалуюсь, он мне отвечает сам, я жалуюсь на то, что у них нет порядка в этой системе, что адвокатов не пускают. Он мне отвечает, что это всё правильно, всё законно. Это же его ведомство, почему же он защищает своих так оголтело? Он должен там навести порядок. Это первое, что я хотел сказать.
Второй момент. Адвокатам вообще не везёт. В России достаточно давно, 100 лет назад, было сказано, что адвокаты – это пасынки правосудия. Сегодня ситуация, конечно же, фактически не изменилась. Слишком часто наши права нарушаются, но ведь это не наши права, это на самом деле права тех, кого мы защищаем. По таким вольным оценкам невозможно, конечно, подсчитать точно значительное количество осуждённых, в том числе находящихся в местах лишения свободы, не должны вообще ни за что отвечать, поскольку невиновны либо по крайней мере отвечать по более мягким наказаниям. Это, кстати, мнение не только адвокатского сообщества. Таким образом высказываются даже сотрудники системы исполнения наказаний. Уж кто лучше них знает, что за люди там сидят, они занимаются этими людьми. Сегодня, к сожалению, мы вынуждены признать: полтораста лет назад произнесённые слова о том, что в судах полно неправды чёрной, к сожалению, сегодня тоже могут быть применимы к нашим судам.
Сложно очень добиться улучшения положения. Как показала практика, глобальные меры, которые принимаются, судебная реформа тормозится всё время, буксует. Видимо, здесь нужно искать какие-то болевые точки, может быть, не на таком высоком уровне, как реформа системы правосудия в целом. Например, для того чтобы какие-то найти гарантии для соблюдения закона в судебных заседаниях, существует протокол судебного заседания. Казалось, мелочь: нужно, чтобы протокол соответствовал тому, что говорится в зале. На самом деле очень часто протоколы судебного заседания фальсифицируются, в них пишут не то, что говорилось людьми, свидетелей не пускают, для того чтобы они проверили, как записали их показания. Есть замечания о протоколах, но эти замечания – это как фиговый листок на мощном теле беззакония, потому что рассматривает замечания единолично без участия сторон тот самый судья, который этот протокол подписал, то есть жалобу на самого себя рассматривает. Давно придумано, как преодолеть это безобразие.
М.Федотов: Юрий Артёмович, но если давно придумано, то, может быть, уже остановимся?
Ю.Костанов: Полтора слова. Мы предлагаем вести аудиозапись, это тормозится, никто не хочет рассматривать это. Вместо этого Минюст предложил два законопроекта о введении обязательной видеозаписи через 3–4 года, с 2018 и 2019 годов. Тогда как аудиоаппаратура сейчас существует в судах, и чтобы её ввести в действие, необходимо три слова добавить в УПК, написать, что это обязательно. Сейчас это право суда, и они всегда отказывают защите в ведении аудиозаписи, потому что это сорвёт им все возможности фальсификации протокола. Вот что я обязан был сказать сегодня.
Спасибо за внимание.
А.Бабушкин: Владимир Владимирович, если можно, дайте мне одну минуту, чтобы я стал самым лаконично выступающим сегодня.
В.Путин: Сейчас, одну секундочку. У меня просто протокольное мероприятие.
Юрий Артёмович, по поводу доступа адвокатов к исполнению своих служебных обязанностей, так скажем, я даже затрудняюсь что-то ответить. Я впервые слышу, что есть такие проблемы. Дайте мне тогда Ваши наблюдения, Ваши замечания. Генеральная прокуратура должна заняться этим впрямую, это её обязанность – обеспечить права граждан. И если нужны какие-то дополнительные решения на уровне Верховного Суда, других инстанций, нужны какие-то дополнения в закон, давайте мы это сделаем. Я с Вами согласен, конечно. И тогда, наверное, меньше будет судебных ошибок, связанных с тем, что невиновные люди осуждаются к лишению свободы либо санкции слишком большие и неоправданные. Давайте Ваши предложения, наблюдения и анализ реальной текущей ситуации судебной практики.
Пожалуйста.
А.Бабушкин: Спасибо. Я буквально одну минуту.
Владимир Владимирович, про Витишко, о котором упоминала Элла Александровна. Его не только незаконно осудили, его и незаконно условно-досрочно не освобождают. И виновен в этом ФСИН. Хотя Витишко честно работает, принял участие в конкурсе «Калина красная», всю свою зарплату перечисляет детскому дому для инвалидов. Ему объявили восемь взысканий – за что? За то, что он с жалобой обратился к Памфиловой, и ни одного поощрения. То есть искусственно создаётся нарушитель. Это проблема ФСИН. Это проблема не Витишко. Я бы Вас очень просил дать ФСИНу поручения проанализировать имеющуюся там дисциплинарную практику.
Второй момент. Сейчас в городе Геленджик по адресу улица Репина, 11, пытаются разрушить дом, который является единственным жильём для 11 семей. В чём они виноваты? В том, что им продали квартиры на участке, который был предназначен для индивидуального строительства, а не малоэтажного. Истцом является прокуратура. Мы видим, что здесь прокуратура себя ведёт как слон в посудной лавке. Сегодня десятки тысяч людей, попавших в такую же ситуацию, уже стали бездомными, уже оказались на улице. И мы очень Вас просим, чтобы Вы дали поручение нашему Совету совместно с Минстроем, совместно с прокуратурой разобраться в этой ситуации. А по этим 11 семьям мы очень просим помочь. На вторник назначен снос дома.
Ещё одна проблема – это проблема осуждения бывшего мэра Махачкалы Амирова. У меня к нему разное было отношение, но, когда я разобрался в приговоре, я увидел, что там были следы пыток. Это были документы, и борьба с пытками была произведена судом и прокуратурой очень интересно. Они взяли медицинское заключение и все указания на применение пыток током в отношении 10 человек просто замазали штрихом. Все доказательства его невиновности почему-то в приговоре превратились в доказательства виновности, и мы очень просим, чтобы Вы здесь обратились к Генеральному прокурору, чтобы они проверили этот приговор, по крайней мере в рамках предстоящей апелляции.
И самый последний момент. Тамара Георгиевна очень правильно говорила о правах адвокатов. Но я бы Вас просил, Владимир Владимирович, чтобы в ходе реформирования адвокатуры из нашего УПК не выпал имеющийся институт защитника, не адвоката. Он помогает адвокату, он делает адвоката более независимым, более самостоятельным перед давлением, и был бы восстановлен очень важный, с моей точки зрения, для эффективного правосудия похожий, но не идентичный ему, институт общественного защитника, которого с согласия обвиняемого выдвигала общественная организация. Мне это представляется очень важным.
Спасибо огромное.
В.Путин: Да, я согласен тоже, это не помешает, восстановить этот институт. Согласен. Первое.
Второе. По поводу Амирова. Дам поручение Генеральной прокуратуре, чтобы проверили, хотя обвинение, вы знаете, очень серьёзное. Это второе.
Третье. По поводу вот этого гражданина Витишко. Мне уже Михаил Александрович дал информацию, я записал. Проверим дополнительно, и тоже попрошу Юрия Яковлевича проверить с позиции Генпрокуратуры. Если есть нарушения, то сделаем всё для того, чтобы они были устранены.
Реплика: И сносимые дома.
В.Путин: Да, что по поводу домов. К сожалению, в таких местах, в которых земля представляет значительную ценность, очень много нарушений по выделению земельных участков, вы понимаете, очень много, и используются всякие лазейки недобросовестными людьми, а потом граждане от этого страдают. Конечно, так же, как и в случае с теми, кто брал ипотечные кредиты в валюте, нужно подходить в каждом случае бережно в отношении людей, которых затрагивает это. Они не виноваты в том, что кто-то сжульничал при распределении этой земли, и органы власти, конечно, к людям должны относиться бережно, я с Вами согласен. Посмотрим, что там реально можно сделать и чем людям помочь.
Вас всех хочу поблагодарить за работу, которая была проделана в течение этого года. Повторяю ещё раз, с Михаилом Александровичем мы говорили по всем направлениям, которыми вы занимаетесь. Занимаетесь не потому, что мы здесь собираемся, в Кремле, и время от времени с вами встречаемся, а занимаетесь, потому что так совесть подсказывает, по велению сердца. И я хочу, выражая слова благодарности, пожелать вам успехов.
Спасибо большое.

См подробно здесь 

 

 

 

 

Последние изменения на странице: Вторник, 05.09.2017 18:05

HitMeter.ru - счетчик посетителей сайта, бесплатная статистика  Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru счетчик посещений